У одного известного антрополога вычитала недавно совершенно потрясающий факт. В какой-то палеолитической пещере он нашел скелет первобытного человека с осколком кремниевой стрелы в спине. Причем инородное тело успело обызвестковаться. Этот мужик прожил еще минимум лет десять и умер естественной смертью. Можете себе представить - абсолютно парализованный. Такая травма, по заключению современных врачей, влечет за собой полную неподвижность. То есть племя его кормило, поило, ухаживало, как могло, таскало во время кочевок за собой, и никому в голову не пришло, что от обузы можно легко избавиться. Не обязательно убивать, на костре жарить, а потом с песнями и плясками ужинать сердцем и печенью храброго брата (может, это племя изначально было миролюбивым, первым ни на кого не нападало и каннибализмом никогда не баловалось), но просто - оставить раненого тихо помирать в пустой пещере. Кажется, логично. Какой из него теперь воин, защитник и добытчик?.. Даже если он был вождь. Тут уж даже через тысячелетия видно - по крайней мере, один раз Акела точно промахнулся и показал врагу спину. Однако исторический факт есть исторический факт, и никуда от этого не денешься.
Вот вам и первобытные нравы.
Этак подумаешь-подумаешь, посмотришь телевизор, почитаешь криминальную хронику, где голодные старики выбрасываются из окон, потому что дети на них наплевали и забыли, а шестнадцатилетие девочки убивают молотком родных мам, и ничего не скажешь. Только вздохнешь печально - догадал же черт родиться в жестоком ХХ веке. Может, на заре веков в каменных пещерах люди и впрямь были добрее? Хотя бы своих в беде не бросали.
А потом, наверное, “своих” стало так много, что обо всех заботиться - заботы, называется, не хватит. Самому бы выжить. Грустно все это.
Я в последнее время, подолгу гуляя с собачками и попутно наблюдая за реакцией людей на моих уморительных животин (две таксы на одном поводке - зрелище исключительно забавное), пришла с одной стороны к банальному, а с другой - любопытному, в общем, выводу: в массе своей люди все равно добры. Большинство улыбается, глядя, как Геша и Нюша, выставив длинные носы, деловито семенят впереди хозяйки, иногда целуются посередь дороги, а иногда ссорятся - выясняют какие-то свои собачьи семейные отношения. Некоторые прохожие даже останавливаются, пытаются договориться насчет будущих щенков и норовят сунуть собакам конфетку. Приходится останавливать - у собак, как и у детей, от сладкого бывает диатез.
Но каждый раз непременно найдутся два-три человека, которые злобно проворчат: у-у, развели псарню, буржуи проклятые, тут людям нечего есть, а они с собаками носятся.
А один мальчик из детского дома, расположенного по соседству, когда его друзья и подружки тискали, трепали за бархатные уши безответных Гешу и Нюшу и приговаривали: “Ах, какие лапочки! А сколько им лет? А можно их погладить?”, посмотрел на собачью парочку каким-то очень конкретным взглядом и сказал снисходительно: “Хорошие собачки. Их бы еще подкормить немножко - отличный бы ужин получился”.
Мы поспешили убраться подальше от конкретного мальчика.
Этот ребенок - вовсе не первобытное существо. Не нужно зря обижать наших далеких предков. Он как раз - продукт эволюции, как и все остальные злыдни, которых процесс выживания закалил до полного безобразия.
Я понимаю - у подростка было трудное детство, до того, как попасть в детдом, этот мальчик скитался по подвалам и теплотрассам, воровал и ел собак, но другие дети в детдоме ведь тоже оказались не от хорошей жизни. Я с ними уже познакомилась и знаю судьбы, по крайней мере, некоторых: у одной маму убили собутыльники, а папы отродясь не было, у другой мама - в тюрьме, у третьего мама и папа живы, но пьют беспробудно… Однако дети как дети. Немножко дикие, но славные, смешные, трогательные и нежные. Как у них в дальнейшем судьба сложится, никто, конечно, не знает. Но думаю, что сильные выплывут, станут нормальными людьми, а слабые повторят путь своих несчастных родителей. Что, безусловно, крайне печально, но не об этом сейчас речь. А вовсе даже о милосердии, которое в людей, кажется, было заложено изначально и несмотря на весь ужас жизни никуда не делось. Живо! Только у одного из десяти отчего-то атрофировалось.
Вот они-то нас и пугают, становясь каждый в свою очередь героями криминальной хроники.
Вообще, один из десяти - это очень много. И даже страшно. В других странах, которым везло больше, нелюди и психи тоже есть, но совсем-совсем мало. Вот, например, Булат Окуджава идеальной страной считал Францию, где все вежливы и улыбчивы, где в тесном ресторанчике с хрустом стелят белые скатерти, а у спаниеля, вышедшего прогуляться с хозяйкой, лик французского короля - не погибшего на эшафоте, а достигшего славы и лени… Фактически рай.
“Я прошу не о вечном блаженстве”, - писал Булат Шалвович (действительно, на кой фиг оно кому сдалось?). Нет, об обычной жизни, “где уместны тревоги, сомненья и отчаянье даже, но чтобы - милосердие в каждом движении и красавица в каждом окне”.
Я согласна. Я даже снизила бы критерии - черт с ними с красавицами. Где ж их наберешься на каждое окошко? Пусть красоток заменят собачки - это реальнее, далматины разные, пекинесы, коккеры, бассеты, ньюфы и таксы. Каждая в своем роде хороша. И чтоб никто на них не смотрел, как на потенциальный ужин!
