Есть у меня одна особенность: прекрасно запоминаю лица, запахи и разговоры - без всякого, между прочим, диктофона длиннейшие диалоги записываю в память, а потом воспроизвожу. Для собственного интереса. Мне с таким даром в какой-нибудь уругвайской разведке цены бы не было, между прочим. И при этом совершенно не ориентируюсь на местности - мне нужно раз сто сходить к кому-нибудь в гости, чтоб перестать путать дом, подъезд и квартиру. Адресов и номеров тоже в упор не помню. Записываю на каких попало бумажках, а потом, разумеется, теряю. И вот эта моя дурацкая способность терять бумажки с адресами много раз играла со мной злую шутку и становилась причиной тяжелых семейных драм.
Случилось так, что все мои друзья, как по команде, с промежутком примерно в месяц, вдруг получили квартиры и, естественно, отпраздновали новоселье. Разумеется, я с мужем была в числе приглашенных. Мы с ним не успевали подарки покупать, но не в этом дело. Зная, какая я дура, подруги рисовали мне подробный план местности - на какой остановке выходить, в какую сторону двигаться, на какой этаж подниматься и тэ дэ. Не потеряй, говорили, бумажку, положи при мне в сумочку. Я послушно клала и в полной уверенности, что все о,кей, в назначенный час садилась со спутником жизни в автобус. Нужную остановку, что характерно, мы не проехали ни разу. Ее я почему-то помнила. Демонстрировать перед мужем врожденный идиотизм лишний раз мне не хотелось, поэтому за бумажкой в сумочку я не лезла, а напрягала память и вспоминала, в какую сторону нужно идти. Новый дом мы с ним находили без труда. А дальше начиналась комедия.
У дома было пять или шесть подъездов и не меньше тысячи квартир, и примерно в половине из них справляли новоселье. “Ну, куда нам идти?” - бодро спрашивал муж, а я так же бодро отвечала: сейчас, мол, посмотрю, у меня все записано. Лезла в сумку, долго ее перетряхивала и никакой бумажки с адресом не находила. Какая нечистая сила ее уволакивала в неизвестном направлении, мне до сих пор непонятно. У мужа каменело лицо, я начинала суетиться и лепетать: кажется, 57-я. Или 59-я. Ты постой немножко на улице, я сбегаю, проверю…
Впрочем, первый поход к новоселам закончился благополучно: я вспомнила, как буквально позавчера мы с подругой выбирали ей шторы в магазине, окинула орлиным взглядом девять этажей и отыскала окошко со знакомыми узорами. Зрительная память меня никогда не подводила.
Во второй раз было лето, и выручила меня сила легких. Всего-то с полчаса поорала под окнами, как припадочная: “Га-ля! Га-ля!” - и Галя таки услышала, замахала в ответ рукой. Но муж почему-то остался крайне недоволен.
В третий раз, когда сценарий повторился один к одному, муж не стал ждать, когда я узнаю шторки или докричусь до хозяев, а обругал меня нехорошим словом, повернулся и ушел. Нервный такой. Кстати, он много тогда потерял, потому что на праздничный ужин я все-таки попала методом проб и тыков в чужие квартиры (около часа колготилась, ну и что, подождать было нельзя?), а уж хозяюшка там расстаралась - слов нет. Она приготовила исключительно потрясающее и редкое блюдо, которое называется “Гусарская печень”. К печенке, которая продается сейчас в магазинах, оно не имеет ровно никакого отношения, а делается из парной нежной говядины или телятины.
Кусок говядины без костей и без жира отбивают хорошенько, жарят в духовке до полуготовности, чтоб зарумянился со всех сторон, поливая время от времени растопленным сливочным маслом, а потом собственным соком. Немножко присаливают в конце. Затем обжаренный кусок мяса в трех местах надрезают наискось и в надрезы кладут фарш: две мелко изрубленные луковицы, ложку сливочного масла, полстакана тертого сыра, немного перца, соли, два сырых желтка (все, разумеется, смешивается, чтоб получилась густая масса). Нафаршированное жаркое кладут в кастрюлю или жаровню, поливают его же соусом, который остался на противне, добавляют стакан красного сухого вина и тушат на медленном огне еще с полчаса.
Гусары, которые денег не берут, знали, какую печень есть.
