Волна сексуального насилия и издевательств над его жертвами среди подростков Хабаровска обретает масштабы, опасные для общества
Учащийся престижной гимназии кончает жизнь самоубийством. Родители подростков из обычной, не самой лучшей школы, где на каждой параллели по три класса, и два из них - для детей с задержками психического развития, пишут заявление в милицию, чтобы там нашли меру воздействия для старшеклассника, который принуждал детей помладше к оральному сексу. Мальчишка, несколько лет назад подвергшийся развратным действиям со стороны взрослого ублюдка, хочет наложить на себя руки, потому что в школе его подвергают изощренным издевательствам. Восемь (!!!) детей в загородном лагере устраивают групповое насилие над своим сверстником, о котором им стало известно, что в школе с ним делают “это”. В школьной столовой ученики отказываются есть за одним столом со своим одноклассником, потому что он - “полоскун”.
“Полоскун” - этому слову из лексикона современных тинэйджеров без году неделя. В мире взрослых немногие знают о смысле этого паскудного словца. “Полоскун” - так в подростковой среде называют детей, которых сверстники или более старшие лица принудили к оральному сексу. Впрочем, слово “секс” здесь неуместно, ведь речь идет об актах насилия, цель которых - унизить человеческое достоинство подростка и раз и навсегда определить ему место на дне подростковой иерархии.
Ваш сын еще совсем недавно днями и вечерами пропадал на улице, а теперь безвылазно сидит дома. Вы совершенно резонно думаете, что он повзрослел, взялся за ум и решил заняться учебой вместо праздных шатаний по окрестностям. Но начинаете замечать что-то неладное - он возвращается домой то в порванной куртке, то с испинанным портфелем или в заплеванном пиджаке. Это тревожный сигнал. Это значит, что ваш ребенок стал жертвой насилия - его сделали “полоскуном”. И теперь в детском коллективе каждый считает за честь унизить вашего ребенка.
Теперь он - неприкасаемый. Никто не даст ему свою вещь, будь то ластик или ручка, потому что после “полоскуна” ничего нельзя брать в руки, в школьной столовой с ним откажутся есть за одним столом и к своей “пайке” он будет подходить последним. Причем после первого надругательства над ребенком могут последовать и другие. И среди тех, кто будет принуждать подростка к оральному сексу, найдутся не только будущие уголовники, но и обычные школяры. Ибо здесь уже действует закон страха: если ты не делаешь этого, это делают с тобой.
Я не знаю, откуда пришла эта гадость и мерзость в хабаровские школы. Может быть, ее принесли сюда те, кто связан с криминальным миром и не понаслышке знает о законах уголовного мира с его “опущенными”. А может, в отсутствие всяких воспитательных усилий дети вернулись к тем моделям поведения, за которыми утрачивается все человеческое. В стае горилл вожаком становится тот, кто может изнасиловать любого самца. Наши дети живут по законам обезьян? Но почему тогда педагогическая общественность, чиновничество, ответственное за состояние умов и будущность молодежи, не бьют во все колокола?!
В конце апреля этого года “Молодой дальневосточник” уже обращался к теме нравов, царящих в подростковой среде. Тогда, после публикации материала “Школа строгого режима”, довелось услышать из уст некоторых педагогов и чиновников: “Вы сгущаете краски!”. Не обобщайте, короче, господа журналисты.
Но нам не до обобщений. Этим летом воспитатели загородных лагерей столкнулись с той волной сексуального насилия в детской среде, которая уже породила атмосферу страха в школах. Люди, проработавшие не один год в сезонной педагогике, с ужасом и отвращением рассказывали о новых реалиях бытия подрастающего поколения.
Восемь детей в возрасте от девяти до одиннадцати лет во время дискотеки ловят такого же, как и они, мальчишку и в беседке заставляют его вступить с ними в унизительный контакт. Они уверены в том, что об этом никто не узнает из взрослых. Ведь об этом - тишина. Сами насильники повязаны круговой порукой участия в “групповухе”, а жертва вряд ли пойдет жаловаться кому-либо. В огласке не заинтересован никто. В нашем случае о происшедшем стало известно только после того, как мальчишки одного отряда стали избивать тех, кто участвовал в акте насилия, о котором те прослышали.
Позднее один из участников “групповухи” признался, что после случившегося у него даже повысилась температура. Значит, знали, что делают нечто мерзкое и гадкое, противное человеческой природе. Но, глядя друг другу в глаза, они в какой-то момент поняли, что сделать это должен каждый из них. А еще позже о случившемся проинформировали (с трудом подбирая слова) родителей. Нет смысла описывать реакцию пап и мам, узнавших такое о своем чаде. Кто-то дрожащими руками хватался за сигарету, кто-то бросался на сына с кулаками, а кто-то брезгливо морщился, глядя на своего - ставшего чужим - ребенка. А пацан, которого “попользовали” те восемь, умолял лишь об одном: “Не говорите маме!”. Родители жертв орального беспредела узнают о случившемся в последнюю очередь, очень часто после того, как сын попытается свести счеты с жизнью, ставшей жизнью изгоя.
Школьный психолог поделилась со мной такой страшной ситуацией: старший брат, отсидевший в СИЗО, удовлетворяет свою похоть при помощи младшего, запугивая его тем, что если тот проболтается, то старший отдаст младшего в “пользование” своим друзьям. Страх заставляет мальчишек молчать.
Мне довелось беседовать с одной из отчаявшихся матерей, сын которой вместе с еще несколькими ребятами стал жертвой взрослого развратника. Переменить место жительства невозможно по вполне объяснимым причинам, а менять школу бессмысленно - если о происшедшем знают подростки в одном районе, они обязательно проинформируют других.
На общение с изгоями в подростковой среде наложено жесткое табу, и в целях самосохранения информацию о том, кто есть кто, передают из уст в уста. А взрослеющий ребенок, попавший в жуткий психологический “напряг”, уже попробовал совершить суицид.
Кстати, обращаться спустя несколько лет или месяцев в правоохранительные органы с требованием наказать насильников почти бессмысленно. Многие родители в этом случае берут на себя роль суда и следствия и достаточно жестко его проводят. Это прекращает систематические издевательства над жертвой, но не снимает проблему тотального бойкота школьника, которого “опустили”.
Воспитательный вакуум, в который на десятилетие погрузили школу, породил даже не химер, а реальных чудовищ, уничтожать которых придется всем миром. Оральный беспредел, творящийся среди детей, - одно из таких чудовищ. И пока с ним борются лишь единицы педагогов и психологов. Я не знаю, что нужно делать - круглые столы для педагогов, пункты анонимной помощи жертвам насилия, принудительное психиатрическое лечение малолетних насильников или усиление милицейского контроля за детьми, но знаю - если не начать противодействие этой мерзости здесь и сейчас, общество окажется поражено гангреной, от которой не будет избавления.
