Свою дочку Елена К. продала цыганской семье О. во второй половине июля, а в октябре на плановом заседании комиссии по делам несовершеннолетних администрации Индустриального района с участием заместителя главы районной власти Людмилы Перкулимовой было рассмотрено ходатайство представителей цыганского семейства о передаче Юли, в одночасье ставшей Аленой, в эту “ячейку общества”. Комиссия дала “добро” на оформление необходимых для опеки документов, а несовершеннолетнего ребенка женского пола возвратили по месту покупки. Впрочем, обо всем по порядку.
О том, что Лена К. продала свою дочку цыганам, в среде наркоманов Первого микрорайона знает каждый третий. Рассказывают об этом без блеска в глазах, без гнева и упрека. Ну отдала и отдала, зато без своей дозы опия не осталась. А это для человека с исколотыми венами, живущего от заправки “баяна” (так у наркош именуют шприц) до заправки, важнее, чем родственные связи или тот же хлеб насущный. Намного важнее.
В семье К. обе половины - и муж Борис, и жена Лена - плотно сидят на игле. Деньги на ханку здесь до недавнего времени добывали с помощью простейшего криминального бизнеса - снимали габариты с оставленных без присмотра автомобилей. Причем задействована в этом бизнесе была и младшая дочка К. - Юля (старшая, второклассница, живет у бабушки и находится под ее опекой). Представьте себе, семейная пара с ребенком вдруг останавливается у стоящего на приколе авто и мать начинает старательно поправлять одежду на своей маленькой дочке, рядом с которой суетится и отец семейства. Идиллическая картинка, да и только. Вряд ли в ней случайный прохожий найдет преступный умысел. А между тем именно во время этой семейной идиллии папаша и скручивает нужные для перепродажи автомобильные прибамбасы.
Естественно, такой бизнес не может длиться до бесконечности - и в один прекрасный день глава семейства оказывается на нарах в СИЗО. А оставшаяся на свободе супружница привлекает к добыванию денег на ханку еще двоих представителей из той же криминально-наркоманской среды - Сергея Ф. и Валерия П. Обратим ваше внимание, что последний - шестнадцатилетний паренек - принимает во всей этой истории самое пассивное участие. В происходящих событиях его, если что и интересует, то только возможность уколоться и забыться.
В двадцатых числах июля, когда у вышеуказанной троицы наступили не самые лучшие времена, в голове Сергея Ф. родилась мысль: а почему бы не использовать в качестве живого товара Ленкину дочку? В чем он тут же начинает убеждать мать Юли. Дескать, давай поедем к цыганам, выменяем у них за твою дочку денег и наркоты. А потом, мол, попозже, вернемся, раскинем пальцы веером и заберем назад. Долго убеждать не пришлось, и все трое, взяв четырехлетнюю девочку, отправились в знакомый им по регулярным приобретениям наркотиков район цыганских поселений. Они знали, куда едут, а потому пошли прямиком в частный дом по улице Железнодорожной, где проживает знакомая им, наркоманам со стажем, семья О. А если быть точнее - шестидесятилетняя Александра О. и ее дочь Марина О.
В дом совершать сделку в отношении несовершеннолетней дочки отправилась сама мать. То есть все происходило с глазу на глаз, и в процессе торгов ни Сергей Ф., ни Валерий П. не участвовали. Позже, в ходе милицейской проверки, один из участников этих событий расскажет, что Лена К. написала цыганам расписку, в которой синим по-белому написала, что отдает свою дочь на воспитание семье О., а взамен получает три тысячи рублей. Всю сумму на руки детопродавцы, однако, не получили. Им выдали сто пятьдесят рублей и два грамма ханки. Потом они не раз еще наведывались к месту продажи ребенка, получая то деньги, то наркотики. Впрочем, даже получая на руки денежную подачку, они тут же отправлялись в ближайший “куст”, где опий имелся на тот момент в наличии. Всего же продавцы Юли вытребовали с покупателей что-то около тысячи рублей и двадцати граммов опия (что в ценах на опийном рынке Хабаровска, где не последнюю роль играет цыганская диаспора, составляет около полутора тысяч рублей).
Естественно, о том, чтобы забрать девочку у цыган, никто и не вспоминал. Более того - в семью О. были переданы свидетельство о рождении Юлии и свидетельство о браке Бориса и Елены К. О местонахождении четырехлетней девочки не тревожился никто. Никто, кроме Юлиной бабушки, матери наркоманки Лены. Но та “кормила” свою мать байками о том, что девочка под присмотром у богатых людей, к которым Лена якобы нанялась. Конечно же, в эти байки бабушка не верила.
А тем временем четырехлетняя девочка, видевшая в своей жизни слишком мало хорошего (думаю живописать картину быта наркоманской семьи, где родители просто-напросто могут выпасть из жизни на неделю, оставив ребенка без всякого попечения, не стоит), обживалась в новой семье. Интересно, что матери-наркоманке в день совершения сделки запретили видеться с дочкой, а буквально на следующий день после купли-продажи маленькая Юля заявила: это не моя мама, вот моя мама (Марина О.), а вот - бабушка (Александра О.), а зовут меня Аленой. Подобная метаморфоза легко объяснима, если вспомнить о многовековом опыте цыганской “психотерапии”, до которого далеко и дипломированным психоаналитикам, и новоявленным нейролингвистическим программистам. И если цыганки способны “охмурить” взрослого, то что уж говорить о ребенке. Прибавьте к тому, что Юлю отмыли, приодели и даже свозили в Красноярск, к месту постоянного жительства семьи О., а взамен голодного существования она получила свое место под солнцем в отнюдь не бедной семье (у этой семьи есть официально зарегистрированный бизнес), и станет понятно, что сердечко прикупленной по случаю светловолосой девчушки прониклось доверием к тем, кто ее приобрел.
Кстати, Борис и Лена в эти четыре месяца успели поменяться местами: ему была изменена мера пресечения - с заключения на подписку о невыезде, а она отправилась в СИЗО. Кстати, уголовные дела, где Лена проходит в качестве обвиняемой, ждут своего рассмотрения в двух судах города, и светит ей до восьми лет лишения свободы. Надо сказать, что вышедший на свободу Борис К. тоже не сильно озадачился отсутствием своего чада, а занялся несколько иным - операцией с недвижимостью. То ли за время отсидки по наркоте изголодался, а на нее нужны деньги, то ли финансовый фундамент для пребывания в местах не столь отдаленных решил заложить - ничего конкретного утверждать не берусь. Но занялся он разменом своего жилища по улице Юности с последующей продажей вплотную. И не в одиночку, а с участием неких квартирных маклеров, один из которых даже представляется сотрудником милиции.
У бабушки зачем-то (нюансы криминального риэлтерства?) забрали паспорт, наведались к цыганам, чтобы предупредить тех, что девочка им не нужна, а нужна квартира. И успокоенные заверениями о том, что девочку не вернут, убрались.
А вот реальным, а не мифическим, сотрудникам милиции, стало известно о сделке в отношении Юлии при задержании группы квартирных воров. Один из воришек проговорился, что знает о продаже ребенка, с этой поры и завертелось колесо милицейской проверки, которую проводили сотрудники отдела уголовного розыска Индустриального РОВД. Опросили непосредственных участников этих событий, побеседовали с бабушкой - в общем, собрали материал, недвусмысленно свидетельствующий, что в отношении Юли К., переименованной в Алену, была совершена противоправная сделка. Или, выражаясь, точнее - преступление, которое в УК обозначено как торговля несовершеннолетними. Здесь уместно процитировать ст. 152 УК РФ: “Купля-продажа несовершеннолетнего либо совершение иных сделок в отношении несовершеннолетнего в форме его передачи и завладения им - наказываются…” Далее в статье указаны виды наказания по этой статье - в нашем случае налицо еще и предварительный сговор лиц, а значит - лишение свободы от трех до пяти. Причем не только для тех, кто продал ребенка, но и для тех, кто его купил.
Квалифицированный следователь без труда найдет в материалах проверки целый ряд преступных эпизодов, подтверждающих указанный нами состав преступления. Но тут одна незадача - уголовное дело по факту торговли несовершеннолетними не может возбудить Индустриальный РОВД, чьи сотрудники проводили проверку - территориальная подследственность не та. Акт купли-продажи произошел на территории Железнодорожного района, а, следовательно, документы для принятия решения надо передать в этот РОВД. На сегодняшний день нам достоверно известно, что материалы проверки направлены в ОППН Железнодорожного РОВД. Какова будет их судьба, неизвестно.
Но больше нас волнует судьба четырехлетней девочки, которую пятого октября оперуполномоченный забрал из дома по улице Железнодорожной, где она находилась без всяких на то законных оснований. Девочку определили в приемник в связи с тем, что мать находится в тюрьме. Однако через несколько дней регулярно навещавшие девочку цыганки принесли официальную бумагу, разрешающую им забрать ребенка. “Добро” на это дали в администрации Индустриального района.
Наш корреспондент побывал в комиссии по делам несовершеннолетних этого района с целью проинформировать представителей власти о самом факте купли-продажи ребенка и выяснить, чем руководствовалась комиссия, давая “добро” на передачу Юли-Алены в семью О. и оформление опеки. Татьяна Анатольевна Кабодько в беседе с корреспондентом “МД” пояснила, что оба родителя от дочки отказались (в том, что Борис мог написать такой отказ, я не сомневаюсь, а вот как могла написать официальный отказ от ребенка Елена, пребывающая в СИЗО, большой вопрос. - Авт.), да и все равно были бы лишены родительских прав. Бабушка же опекуном младшей внучки стать не сможет. А семья О. - очень приличная семья, приехали из Красноярска на похороны к родственникам (пятый месяц хоронят? - Авт.), сейчас Марина О. собирает необходимые документы для оформления опеки, а девочка очень любит своих новых маму и бабушку. И не стоит удивляться, что цыгане хотят опекать, а в будущем, возможно, и удочерить девочку. Не удивляемся же мы, когда российских детей усыновляют американцы (странная вещь, но при упоминании американцев в голове сразу проносится мысль о деле г-жи Антушевич). А для цыганской семьи воспитывать светловолосую девочку - это большая привилегия.
Кстати, об этой привилегии. Не верю я ни в душевную доброту американцев, которые с помощью усыновления российских детей существенно поправляют свое материальное положение в USA, ни в душевную доброту цыган, собирающихся опекать и удочерять купленную ими девочку. Цыганская же молва на предмет русских светловолосых девственниц с голубыми глазами утверждает, что богатый цыганский барон за такую красавицу может выложить до ста тысяч долларов наличными. Вот тебе и расходы на содержание и воспитание ребенка окупятся. А вырастет с кривыми ногами да зубами - есть и маковые плантации, на которых тоже кому-то работать надо.
Но вернемся к нашему разговору с Татьяной Анатольевной. Самое главное - сотрудник администрации не удивилась сообщенным ей сведениям. “А мы знали, что ее отдали за героин. Цыгане нам рассказали. Но сейчас не время для публикаций. Опека ведь не оформлена”. Вот это да! Чиновники, занимающиеся судьбой ребенка, знали о совершенном?!
Между тем ст.123 уже не уголовного, а Семейного кодекса гласит: “При устройстве ребенка должны учитываться его этническое происхождение, принадлежность к религии и культуре, родной язык…” Для Марины О. делают исключение? Кстати, ст. 58 того же кодекса говорит о праве ребенка на имя, отчество и фамилию, а кандидаты на опекунство уже переименовали девочку. Какие права и законные интересы девочки они нарушат позже, получив опекунские или даже материнские права? И где завтра-послезавтра органы опеки и попечительства будут искать следы Юли-Алены, которую отдали купившей ее семье? В Красноярске, на Украине или в районе Чуйской долины?
И снова процитирую Семейный кодекс: “Должностные лица организаций и иные граждане, которым станет известно об угрозе жизни или здоровью ребенка, о нарушении его прав и законных интересов, обязаны сообщить об этом в орган опеки и попечительства по месту фактического нахождения ребенка”. Я тот самый иной гражданин, который доводит до сведения органов опеки и Железнодорожного, и Индустриального районов информацию, которой располагаю. Прошу в соответствии с Семейным кодексом РФ “принять необходимые меры по защите прав и законных интересов ребенка”. Пока не поздно.
